винкс

Вальтер Чишек SI



Утром 12 октября 1963 года в Международном аэропорту им. Кеннеди совершил посадку самолет из Лондона. Из него вышел коренастый, седой, пожилой мужчина: Вальтер Чишек, член Общества Иисуса, американский гражданин.

После рукоположения в Риме в 1937 году для русской миссии, он был направлен для служения в приходе Альбертина (тогда Восточная Польша). В сентябре 1939 года началась война. В возникшей неразберихе Чишек отправился в Россию с польскими переселенцами, надеясь оказывать им духовную помощь. Но как только в июне 1941 года Германия напала на Советский Союз, Чишек был арестован НКВД. Вернуться на Родину ему разрешили только спустя 20 лет. Собратья по ордену и родственники, давно считая его мертвым, служили Мессы за упокой его души. Поэтому момент, когда он ступил из самолета на землю, можно назвать "возвращением из мертвых".

Родители Чишека, польские крестьяне, эмигрировав в Америку в конце XIX века, поселились в Шенандо, штат Пенсильвания. В семье было тринадцать детей. Вальтер Чишек родился в 1904 году. Рос упрямым и неисправимым драчуном – лидером уличной компании, нарочно затевавшей драки и очень этим гордившейся. Он так часто пропускал уроки в школе, что отчаявшийся отец повел сына в полицейский участок и потребовал отправить его в исправительную школу. Полицейские убедили отца, что для семьи это будет позором. Стыд и унижение отца перед полицией произвели на мальчика глубокое впечатление, хотя он никогда в этом не признался. От отца он унаследовал упрямый характер и удивительную способность переносить экстремальные физические нагрузки. Религиозным воспитанием детей занималась мать: набожная и требовательная, она научила их первым молитвам и привила им веру задолго до того, как они поступили в приходскую школу. Две сестры Вальтера стали монахинями, но сам он никогда не обнаруживал признаков внешнего благочестия. В возрасте 14 лет, Вальтер неожиданно, но, несомненно, под влиянием матери и благодаря ее молитвам, решил стать священником. Отец не поверил сыну: ему казалось, что священники - это святые люди Божьи, а его сын кто угодно, но только не один из них. Мать поддержала намерение сына, и в сентябре Чишек поступил в семинарию.

Но даже там Чишек старался отличиться от других: открыто насмехался над набожными семинаристами, а по ночам сам незаметно спускался в часовню молиться. Упрямый характер побуждал его совершать поступки, о цели которых он сам не имел определенного понятия: ради закалки вставал в 4.30 утра, чтобы пробежать 5 миль по территории семинарии; плавал в озере, когда оно уже почти полностью покрывалось льдом; однажды в течение всего Великого Поста питался лишь хлебом и водой и отказался на целый год от мяса, чтобы только проверить свою выдержку. Вальтер испытывал почти порочную гордость, подвергая себя трудным испытаниям, только потому, что это было трудно. Был сам себе советчиком, никогда ни у кого не спрашивал разрешения и ни перед кем не отчитывался. Оставшись на летние каникулы в семинарии, Вальтер решил испытать свою способность переносить одиночество и разлуку с семьей и друзьями. Некоторые из его поступков были необъяснимы, так, например, он неожиданно в очень трудный для игроков и тренера момент бросил свой любимый баскетбол, в котором ему не было равных. Во всем этом, конечно, было много эгоизма, гордыни и незрелости.

Воодушевившись примером св. Станислава Костки, влекомый предстоящими трудностями, Вальтер решил стать иезуитом. Но тут возникла дилемма: уже осенью он собирался начать изучение теологии, а, следовательно, рукоположение могло состояться через три года, в Обществе Иисуса на это потребовалось бы гораздо больше времени. Все лето Чишек провел в молитвах и внутренних спорах, не делясь ни с кем своими переживаниями. Приняв решение, он выбрал самый трудный для себя путь - вступить в Общество в Польше. Варшавские иезуиты посоветовали ему, однако, связаться с провинциалом в Нью-Йорке. Не поставив никого в известность, Чишек отправился поездом в Нью-Йорк, и действительно убедил провинциала принять его в Общество. Чишек был принят в новициат в сентябре 1928 года. Только утром в день отъезда из дома, он показал отцу письмо провинциала о своем зачислении, чем вызвал крупную ссору.

Недостатки характера Чишека бросались в глаза и очень скоро наставник послушников о. Вебер вынужден был сказать Вальтеру, что тот должен покинуть Общество. Ошеломленный Чишек отказался. После долгого разговора с ним и обещаний, что он исправится, Чишеку позволили остаться в Обществе. В начале 1929 года перед послушниками зачитали послание Папы Пия XI, призывающее иезуитов-добровольцев в русскую миссию. Еще во время чтения послания Чишек понял, что долгие поиски завершены, и Господь открыл ему его призвание. Чишек тут же предложил свою кандидатуру, и после первых обетов в 1930 году получил согласие на подготовку для русской миссии. Окончив курс философии, летом 1934 Чишек отправился в Рим, чтобы изучать богословие и восточный обряд в Коллегии "Руссикум". В 1938 году его как священника восточного обряда посылают в Польшу для работы в приходе в Альбертине: ехать в Россию в те времена было слишком опасно.

В 1940 году Чишеку и русскому иезуиту Виктору Новикову (Нестрову) удалось получить разрешение на работу на Урале. Они выехали в марте, проделав долгий путь в товарном вагоне вместе с польскими переселенцами, спасавшимися от нацистской оккупации. По прибытии в поселок Теплая Гора их распределили на работу: Нестрова – в контору, а Чишека – рабочим в бригаду, которая вытаскивала из воды сплавляемые бревна и укладывала их в длинные ряды. Выполняли такую тяжелую работу как мужчины, так и женщины.

Благоразумие подсказывало с самого начала проявлять осторожность и избегать разговоров на религиозные темы. Задачей Чишека и Нестрова было выяснить, насколько возможна в России пастырская деятельность. Служить Мессу в бараке было невозможно, и поэтому в свободное время они часто уходили в лес, где алтарем был обыкновенный пень. Пока один из священников служил Мессу, другой следил за дорогой. Когда не удавалось выйти за территорию лагеря, они по очереди читали чин Мессы, пока не выучили его наизусть. Оба прекрасно сознавали, что в любой день у них могут найти и конфисковать необходимые для Мессы принадлежности, но решили, что до тех пор, пока могут, будут беречь хлеб и вино.

Из-за условий жизни в бараках, постоянного страха разоблачения, из-за антирелигиозных выступлений на многочисленных митингах рабочих и очевидного равнодушия людей их мечта о пастырской деятельности стала казаться иллюзией. В то же время они понимали, что в глубине сердца многие люди были верующими и втайне молились. Их желание окрестить детей было настолько велико, что Чишек и Нестров объяснили, как совершить обряд в домашних условиях. Так жили оба священника, молясь об укреплении духа, чередуя работу с молитвой. Их попытки говорить о вере постепенно становились все более смелыми. Взрослые велели детям держаться подальше от Чишека. Но он все-таки нашел группу подростков, заинтересовавшихся религией. В школе так осуждали и высмеивали ее, что им захотелось узнать о ней побольше. Вечерами после работы, под предлогом сбора грибов и ягод, Чишек и ребята встречались в лесу. Там в укромном месте они часами говорили о Боге, об отношении человека к Богу и своим ближним. В конце встречи ребята давали обещание никому не рассказывать об этих беседах. Группа обычно разбивалась на пары для возвращения в лагерь разными тропами.

Несмотря на эти предосторожности, священники попали под подозрение, и, когда в июне 1941 года Германия напала на СССР, оказавшись в числе политически неблагонадежных, были арестованы. Чишека неоднократно допрашивали, задавая одни и те же вопросы, били резиновыми дубинками, пытаясь сломить сопротивление, порой вталкивали на неопределенный срок в маленькую темную и душную комнату. Следователи, зная его настоящее имя, национальность и то, что он приехал в Россию по фальшивым документам, предъявили обвинение в шпионаже. Через два месяца Чишека отправили в Москву, на Лубянку.

Чишек поместили в одиночную камеру. Однажды ночью его крепкий сон был прерван скрежетом отодвигаемого дверного засова. Охранники носили матерчатую обувь, поэтому Чишек услышал шум только у самой камеры. Такая процедура была частью психологического давления на заключенных. Растерявшегося Чишека повели на допрос. Началось упорное повторение вопросов для выяснения мельчайших деталей. Чишека поразила осведомленность следователей о его прошлом. Допрос продолжался до самого утра. За этим допросом последовало бесчисленное множество других. Потом на какое-то время Чишека оставляли в покое, иногда ничего не происходило неделями, и чтобы не потерять рассудок, Чишек выработал для себя распорядок дня. Проснувшись, он читал утреннюю молитву и около часа медитировал. После завтрака, не имея возможности служить Мессу, он читал наизусть все молитвы. Под бой кремлевских курантов утром, в обед и вечером он читал молитву Ангел Господень и два раза в день делал испытание совести. В послеполуденное время он читал три тайны Розария, а вечера проводил, вспоминая молитвы и гимны. Чишек творил свои молитвы, беседуя с Господом и прося у Него помощи; кроме того, он совершал акты полного вверения себя Божьему Провидению, что бы с ним не случилось. Так в заточении проходили дни, месяцы и годы.

Во время своего пребывания на Лубянке Чишек подвергся самому длинному допросу, тянувшемуся 6 месяцев, и самому интенсивному из всех пережитых. Ему задавали одни и те же вопросы: одну неделю – о подробностях его жизни в Америке, следующую неделю – об учебе в семинарии, затем – о поездке на Урал и работе там. Следователь постоянно возвращался к вопросу: почему Чишек поехал на Урал, и отказывался верить, что причиной было желание работать священником. Следователь совершенно не понимал его духовных побуждений и доказывал, что должны были существовать какие-то другие мотивы. Это непрерывное и долгое копание в мельчайших подробностях жизненного пути довело Чишека до депрессии: он стал замкнутым, а его умственные страдания достигли предела. Вскоре следователь сообщил, что дело исключительное и нуждается в дальнейшем расследовании. Все началось сначала. Казалось, это никогда не кончится. После одного из допросов священника вынудили подписать признание о причастности к шпионажу. Чишека приговорили к 15 годам исправительных работ. И, хотя подпись на документе была датирована 26 июля 1942 года, ему пришлось провести на Лубянке еще около четырех лет.

Тут можно задать вопрос, как ему удалось сохранить свою веру и не потерять разум? Наверное, стойкость духа происходила от сознания исполнения воли Господа, сопровождаемого особой благодатью Святого Духа. Чишек отмечает, например, тот глубокий внутренний покой, который он испытал вскоре после новициата, когда его приписали к русской миссии; радость, когда он покидал Америку, направляясь в Рим; радость от постоянной уверенности в том, что исполняет волю Бога. Но настало время для испытаний: покой редко бывает непрерывным.

Еще в Польше он и два иезуита с большим энтузиазмом восприняли известие о возможности попасть в Россию. Однако появился и волнующий вопрос, как оставить без присмотра миссию в Польше? Чишека терзали сомнения. Он больше не слышал голоса Господа во время молитв. Обратившись за советом, Чишек принял решение остаться в приходе. Но оно не принесло покоя: ведь в своей жизни до этого момента он руководствовался только стремлением распознать и исполнить волю Бога. Чишек, желая вверить себя только Богу и без размышлений, колебаний и сомнений следовать Его воле, пересмотрел свое решение. И тотчас же его наполнили радость и покой, испытанные им когда-то. А вместе с ними непоколебимая уверенность: Господь призывает его в Россию. Духовные наставники часто объясняли это явление. Покой и радость являются знаками Божьего призыва, если они появляются после полного и беспрекословного вручения себя воле Божьей. Именно свет веры, а не разума, помогает распознать истинность таинственного действия благодати в человеческой душе.

Потрясение от ареста и пребывание вместе с политзаключенными принесли ему очередные душевные испытания. В трудовом лагере он чувствовал безысходность, не будучи в состоянии исполнять свою миссию; но это было ничто по сравнению с абсолютной беспомощностью, испытанной в тюрьме. Потеря свободы, полный контроль со стороны начальства, невозможность обращения за помощью, нечеловеческие и унизительные физические условия угнетали его. Правда, другие заключенные подвергались такому же обращению, но на долю Чишека выпало дополнительное страдание: обсуждая с другими заключенными причины ареста, он высказал предположение, что одной из причин его собственного ареста мог быть сан священника. Возможно, он считал, что это положительно повлияет на их отношение к нему, но глубоко заблуждался: среди заключенных не нашлось ни одного, сочувствующего ему.

Как всегда в кризисной ситуации Чишек искал утешение у Бога через молитву. Она позволяла ему глубже понять божественное провидение и тайну спасения. Господь озарил его пониманием того, что жалобы - это проявление уязвленного самолюбия, жалости к себе. Господь сказал: “Если Меня гнали, будут гнать и вас…” (Ин 15). Может быть, таким образом, Он давал Вальтеру Чишеку возможность быть ближе Себя?..

Пять лет на Лубянке, практически в полном одиночестве, углубили духовный опыт. Чишек постоянно молился, но как сам допускает, сначала его молитвы были полны своекорыстия: например, он молился об обращении к Богу его следователей, которые совершенно не изменились; о пище, которой не прибавилось и т. д. Постепенно Чишек научился очищать молитвы, и стал молиться о следователях просто потому, что они были детьми Божьими, нуждающимися в милосердии Отца. Чишек научился приносить свои страдания в жертву за всех страждущих на свете. Он перестал беспокоиться о завтрашнем дне, и просил только исполнения воли Божьей для себя и для всего человечества.

Один из самых серьезных духовных кризисов произошел у него в результате долго продолжавшихся серий допросов. Чишека, физически и умственно истощенного, заставили подписать “признание” в шпионаже. Вернувшись в камеру в полном смятении от стыда и чувства вины, он не мог спать: он положился на Бога, а Бог подвел его. Почему не удержал его? Медленно, под воздействием благодати пришел ответ: Чишек полагался только на себя, и потерпел поражение. В момент осознания этого, самомнение Чишека, наконец, лопнуло.

4 года на Лубянке после подписания признания он рассматривает как свое чистилище: годы допросов и испытаний, посланных Богом, закончились очищением его души. Он открыл, что до этого был склонен полагаться больше на себя самого, чем на Бога. Однако вверение себя воле Божьей должно войти в привычку, что возможно только в результате длительной практики. В этом смысле тюрьма оказалась прекрасной школой.

Так начался период его очищения, в то время как следователи после подписания признания посчитали его согласным на сотрудничество. Чтобы выиграть время, Чишек вступил со следователем в умственное противоборство. Но время шло, и Чишека охватывала все более глубокая депрессия. Оттягивая момент настоящего выбора, Чишек понимал, что этот неизбежный момент все-таки наступит. Понимал и то, что, чем дольше откладывается решение, тем тяжелее будет положить конец этой "игре". В какой-то момент, доведенный до крайнего отчаяния, Чишек видел перед собой только две возможности - сотрудничество либо самоубийство. Никогда ранее ему не доводилось ощущать столь страшный мрак в душе, никогда ранее не испытывал он такое душевное изнеможение; казалось, вместе с надеждой, он потерял и последние остатки своей веры в Бога. Из-за того, что он решил выстоять сам, он оказался один. Как только Чишек осознал это, он вновь обратился к Господу с молитвой, и тут же получил утешение, вспомнив Его страдания в Гефсимании и акт Его полного вверения Себя воле Отца: “… не Моя воля, но Твоя да будет” (Лк 22. 42)

С этого момента он ясно понял, что он должен жить в духе самоуничижения перед Господом. Чишек называет это “опытом обращения”, который изменил его жизнь. На все ситуации, в которых он впредь окажется, он станет смотреть, как на волю Божью. Ранее он верил Господу, воспринимал Его благоволение, но лишь до определенной степени. “Только, когда я дошел до полного краха своих собственных сил, - пишет Чишек, - я, наконец, сдался”.

Страх перед допросом и угроза казни исчезли навсегда. Даже следователь заметил изменение и остался доволен; ему показалось, что может рассчитывать на сотрудничество с Чишеком. Поэтому он предложил Чишеку служить капелланом в недавно созданной армии польских коммунистов или в польской армии, созданной для борьбы на втором фронте. Он был согласен на оба варианта. Во время всех этих допросов Чишек сохранял спокойствие; он был уверен, что, когда настанет момент принятия решения, Господь укажет ему верный путь. Так оно и случилось. Когда следователь попросил его подписать соглашение на работу в Риме, он отказался. Когда охрана уводила его, как он думал, на расстрел, он воспринимал ее как посланников Господа. Чишека приговорили к 15 годам каторжных работ в Сибири. Шел июнь 1946 года.

Долгое путешествие поездом и речным буксиром завершилось в Дудинке. Там в промозглую августовскую погоду полуголодный и изнуренный Чишек грузил уголь. Иногда температура опускалась до -30°. В Дудинке он встретил польского священника, отца Каспара. С его помощью после пятилетнего перерыва Чишек иногда мог служить Мессу и вести пастырскую работу: слушать исповеди и давать Причастие.

Вскоре Чишека послали разбирать на замерзшей реке подорванные заторы из бревен. Когда огромные бревна около девяти метров длиной и около метра толщиной всплывали в ледяной воде, заключенных заставляли вылавливать их шестами. Потом после нескольких месяцев на разгрузке продовольственных вагонов для лагерей, он провел год на рудниках в близлежащем городке. Там работа была еще тяжелее и опаснее. Затем Чишека вернули в Норильск на строительство огромного комбината по переработке руды. Работа заключалась в резке листового металла, формовке кирпичей, закладке фундамента, возведении стен. Прибавилось и пастырских забот…

Летом 1948 года заключенных перевели на строительство медеплавильного завода, расположенного в трех километрах. Условия жилья и питания здесь были лучше, но работа тяжелая и изнурительная. В новом лагере содержалось более десяти священников из прибалтийских республик и Польши. Заключенные, наблюдая их взаимопомощь и духовную поддержку, постепенно стали все больше и больше доверять им. Но тяготы принудительного труда, в конце концов, стали сказываться на состоянии Чишека. На какое-то время Чишеку удалось устроиться на более легкую работу в медпункте. Через несколько месяцев его перевели в аптеку. Однако долго это не длилось. Скоро его перевели в строительную бригаду на завод. Стройка закончилась в январе 1952 года.

В это время по лагерям поползли слухи о состоянии здоровья Сталина. Они вызвали целую волну беспорядков, на которые начальство отреагировало жесткими репрессивными мерами. В 1953 году по лагерному громкоговорителю передали известие о смерти Сталина. В лагерях начались бунты, длившиеся месяцами. Заключенных разделили и послали на разные стройки. Чишека - в каменный карьер, затем на угольную шахту, где постоянно действовала на нервы угроза обвала. Здоровье Чишека резко ухудшилось. К апрелю 1955 года, однако, почти истек пятнадцатилетний срок его заключения, и Чишек, не досидев 3 месяца, вышел на свободу. Выбрать место жительства по своему усмотрению он не мог и был обязан в течение нескольких дней по прибытии в любой город вставать на учет. Он обрадовался даже такой ограниченной свободе и поехал в Норильск.

Там он нашел отца Виктора – товарища по лагерям, жившего вместе с другим священником Нероном в убогой квартирке. Оба освободились раньше Чишека. Обрадовавшись его приезду, они не захотели отпускать его. Ночь Чишек провел на трех стульях в проходе между кроватями, использовав в качестве матраса пальто и брюки. В 6.30 утра в этой маленькой комнате более десяти человек собрались на Мессу. По воскресеньям и комната, и коридор переполнялись людьми. Их приходило так много, что отцы Виктор и Нерон должны были служить по две Мессы каждый, а проповеди слушались группами по 60 человек и более. Маленькая комнатка стала, в результате, приходской Церковью.

Вскоре Чишек узнал еще об одном ограничении в своем статусе: он мог жить только в Норильске и был обязан получать разрешение на выезд в другой город. Ему предстояло найти жилье и какую-нибудь работу. Помогли в этом бывшие заключенные поляки. Все это время Чишек осторожно вел пастырскую работу, и обращаться к нему стали чаще. Перед воскресными Мессами он выслушивал исповеди, потом начал крестить и венчать, и число желающих увеличилось. За свое служение он никогда не брал денег, это было запрещено законом, и приходилось предпринимать особые меры предосторожности.

Он и его собратья основывали приходы, можно сказать, на пустом месте: не было церквей, часовен, а лишь лачуги и кустарные алтари. Деятельность была нелегальной, и над ними постоянно висела угроза ареста. Чишека очень боялся нечаянно стать причиной чужого ареста. Доносчики были всюду, и было чудом, что все-таки удавалось работать. Однажды Чишека вызвали и предупредили, что для работы священником требуется разрешение Москвы. Он ответил, что руководствуется собственной совестью, отвечая на нужды людей. Он имел право служить Мессу на дому и молиться, когда он этого желает; и, так как Советская Конституция гарантирует свободу вероисповедания и свободу совести, то он не может отказать тем, кто приходит к нему. Тогда Чишеку напомнили о противозаконности получения священником денег от людей. Чишек рассердился и потребовал, чтобы доказали это обвинение. Тогда ему посоветовали прекратить “подрывную деятельность”. Он заявил, что до тех пор, пока люди будут добровольно приходить к нему, он будет продолжать помогать им. Чишека отпустили, порекомендовав ему быть осторожней. Вечером он узнал, что несколько дней назад его собратья тоже подверглись этой процедуре.

Между тем Чишек продолжал работать в лаборатории. Там оказались дружелюбно настроенные люди, и многие из них уже знали о том, что он священник. В ночную смену лаборантки приходили в его комнату поговорить о вере. Одна из них, Таша, приходила часто, но всегда, если кто-нибудь входил, исчезала. Ему стали интересны ее побуждения. Наконец, она открылась: ей хотелось, чтобы он отслужил панихиду по ее мужу, год назад погибшему при аварии на рабочем месте. Они были женаты всего три месяца. Чишек пошел к ней домой, где в присутствии ее родителей отслужил длинную и надолго запомнившуюся панихиду. А в воскресенье он крестил ее сына. Дом оказался полон народу. После обряда, многие из гостей тоже попросили крестить их детей.

Была еще Нина - комсомолка, жена члена партии, которая пришла к нему как-то вечером, чтобы поговорить о вере. Она читала Библию, которую дала ей знакомая старушка. Там она прочитала, что человек, чтобы быть спасенным, должен быть крещеным, и попросила Чишека крестить ее. Он начал учить ее вечерами и почувствовал, как он пишет, благодать Божью в ее искренности, воодушевлении и происшедших в ней изменениях. Она решила окрестить своих троих детей и пообещала воспитать их в вере. Во время крещения Чишек заметил, что никогда ранее не чувствовал такой набожности: он почти физически ощущал присутствие Святого Духа в момент, когда лил воду. Когда вернулся муж Нины, пришел в ярость, но через какое-то время успокоился и даже разрешил жене воспитывать детей в вере.

Был еще коммунист из Норильска, который, уезжая в Москву, опасаясь огласки и скандала, заявил жене, чтобы она окрестила ребенка до его возвращения. А один высокопоставленный городской чиновник, известный громкими антирелигиозными речами, оказался весьма польщен, когда его пригласили быть крестным отцом племянника. Вот таким необычным, а порой ироническим образом вера все-таки распространялась, и работы у трех священников было более чем достаточно.

В начале 1957 года священникам категорически приказали прекратить незаконную деятельность. Подавленные Виктор и Нерон решили поехать на Украину, где тоже нуждались в их пастырской заботе. Сначала уехал отец Нерон, после Пасхи отец Виктор, близкий в то время к нервному срыву из-за постоянной слежки. Чишек, оставшись единственным священником, на своих плечах должен был нести все возраставшую ношу “приходской” работы. Великий Пост 1958 года оказался самым напряженным периодом в его священнической жизни. В Великую Среду Страстной недели ему приказали в течение 10 дней покинуть Норильск и уехать в Красноярск. Чишек уезжал расстроенный: прожив в этой местности с 1946 года, он привязался к людям, своим прихожанам. Теперь он вынужден оставить их.

В Красноярске с его паспортом и точным статусом произошла неразбериха, и его на некоторое время оставили в относительном покое. Он тем временем принял приход от отца Яноса, и посвятил себя его возрождению. Однако вскоре Чишека выслали в Абакан, на сто шестьдесят километров южнее. По дороге в поезде он обдумывал, как много ему удалось сделать за столь короткое время в Красноярске, как сильно люди нуждались в его помощи, как все неожиданно закончилось, так же, как в Норильске. Он понял, что никогда не будет больше работать священником в Советском Союзе.

В Абакане Чишек нашел работу в гараже - механиком, и таким образом, смог обеспечивать себя еще несколько лет жизни в России. В сентябре 1963 года его прямо с работы вызвали на беседу с сотрудником органов. Затем началась "мистическая процедура", завершившаяся в московском аэропорту. Только в последний момент он, наконец, понял, что возвращается домой. Когда самолет делал круг над Москвой, Чишек медленно осенил крестом землю, которую покидал навсегда.

Призвание Чишека демонстрирует характерные черты каждого призвания: Божий призыв и необходимость покинуть дом и родных. Но призвание священника, добровольно поехавшего работать в Советскую Россию – это проявление необыкновенного мужества, как морального, так и физического: оно повлекло за собой страдания, заключение и постоянную угрозу смерти. Оценить физические и моральные качества, необходимые, чтобы пережить все трудности его долгой ссылки, значит, понять его загадочное и упорное стремление с раннего возраста отличаться от всех. Подсознательно он готовил себя к суровой жизни в Сибири. Кажется невероятным, но там он нашел души, жаждавшие живого Бога, и тысячи людей, сохранивших веру.


Вальтер Чишек умер 8 декабря 1984 года. Давайте не переставать молиться о тех, кто были когда-то его прихожанами, и обо всех верующих, живущих в России.

Источник: Jesuit.ru

Мы на Facebook
Закрыть

Прочитано: 3904

[ Вернуться назад ]

http://runetki.sexy/
Навигаци
 
Последнее добавленное
 
На правах рекламы
 


Полезные статьи

  • В поисках свадебного фотографа