винкс

Максимилиан Мария Кольбе, св.



Перед нами лучезарный образ человека, пред которым все, даже неверующие, преклоняются, о котором все говорят с глубоким почтением. Это святой Максимилиан Кольбе. Он принес в жертву свою жизнь в концлагере Освенцим, любовью и мученичеством искупив достоинство угнетенного человека, и его подвиг стяжал ему всеобщее уважение.

Но надлежит постичь смысл поступка, им совершенного, в контексте всего его существования: его призвания, идеалов, неутомимых трудов, упорной миссионерской деятельности, даже в контексте того, что кому-нибудь могло бы показаться интегризмом, но что свидетельствует лишь о целостности его веры. Только так можно избежать опасности рассматривать его смерть в искусственном отрыве от жизни.

О. Максимилиан Кольбе был сыном своего времени и своей родины: он родился в 1894 году в польской деревушке, в семье владельцев небольшой текстильной мастерской. Погиб он в возрасте 47 лет в 1941 году в Освенциме. В 13 лет, в 1907 году, он поступил в семинарию францисканцев-конвентуалов; в 16 лет (в 1910 году) стал послушником.

С 1912 по 1919 год он изучает философию и богословие в Риме. Защищает диплом по философии в 1915 году и диплом по богословию в 1919 году. Он интересуется физикой и математикой и даже проектирует новые виды самолетов и другие конструкции.

В Риме ему довелось присутствовать на демонстрации масонов-антиклерикалов, устроенной в честь Джордано Бруно. Они несли черную хоругвь, где Люцифер попирает св. Михаила Архангела. На площади св. Петра они раздавали листовки, где было написано, что "сатана должен царить в Ватикане, а Папа - служить ему".

По своему душевному складу молодой Максимилиан - рыцарь, подобный рыцарям раннего Средневековья, но дама его сердца - Дева Мария. Он убежден, что началась "эпоха Непорочной", когда, согласно словам Книги Бытия, Мария должна раздавить голову змия. Он пишет: "Нужно бросить зерна этой истины в сердца всех людей, которые живут и будут жить вплоть до конца времен, и заботиться о том, чтобы они проросли и принесли плоды освящения; нужно, чтобы Непорочная овладела всеми сердцами и воздвигла в них трон Сына своего, увлекла всех людей к познанию Его и воспламенила их любовью к Пресвятому Сердцу Иисуса".

Сам он глубоко чтит Деву Марию: он обращает к ней самые нежные и ласковые слова, как это умеют делать только поляки. Он глубоко убежден, что христиане должны стать "рыцарями Непорочной", и основывает в ее честь особое братство.

Это "Воинство Непорочной", устав которого, написанный им самим, дошел до нас. Начальные слова этого устава, говорящие о цели создания братства, таковы: "Стремиться обратить грешников, еретиков, схизматиков, иудеев и т. д. и в первую очередь масонов (это слово подчеркнуто дважды); и прежде всего освящать всех под покровительством и при посредничестве Пресвятой Девы Марии".

Мы уже упоминали об обвинении в интегризме, которое сегодня о. Кольбе навлек бы на себя со стороны многих благомыслящих и чрезмерно щепетильных христиан. И действительно, у Воинства Непорочной нет никакой особой духовной направленности. Принадлежность к нему - это не умозрительный выбор, но выбор, определяющий весь жизненный путь. Об этом выборе говорится так: "С помощью Божьей мы должны добиться того, чтобы верные Рыцари Непорочной находились повсюду, но прежде всего там, где их присутствие особенно важно,а именно:

1) там, где воспитывается юношество (преподаватели высших учебных заведений, школьные учителя, тренеры спортивных обществ);

2) там, где формируется общественное мнение (редакторы и служащие в редакциях газет и журналов, их распространители, сотрудники публичных библиотек,библиотек-передвижек, устроители конференций и ответственные за показ фильмов);

3) в сфере искусства: скульптуры, живописи, музыки, театра.

Рыцари Непорочной дожны стать в каждой области первооткрывателями и быть ведущими научными специалистами (в области-естественных наук, истории, литературы, медицины, права, точных наук и т. д.).

Пусть благодаря нашему влиянию и под покровительством Непорочной возникают и развиваются промышленные предприятия, торговые и банковские учреждения.

Одним словом, пусть присутствием Воинства будет отмечено все, и пусть Воинство исцеляет, укрепляет и созидает все для вящей славы Божьей благодаря Непорочной Деве Марии на благо всей церковной общине". Возможно ли это? Силами одного человека сделать это вроде бы совершенно невозможно.

В 1927 году о. Кольбе начинает на пустом месте строить целый город примерно в 40 километрах от Варшавы. Он говорит о нем как о будущей второй Варшаве. Он называет этот город "Непокаланов": город Непорочной. Всего через несколько лет в Непокаланове уже есть: "обширное расчищенное пространство для сооружения большой церкви в честь Непорочной...

Издательский центр: редакция, библиотека, наборный, цинкографский цех с фотолабораторией, линотипный и печатный цехи,... несколько переплетных цехов, склады и отдел доставки. В левой части города находились в разных зданиях капелла, кельи монахов, дом для послушников, дирекция, медпункт и, на некотором расстоянии, большая электростанция. Есть несколько кузнечных и ремонтных цехов, столярные, сапожные и швейные мастерские, склады стройматериалов и пожарная команда.

Но это еще не все: там была стоянка для автомашин, маленькая железнодорожная станция, связанная с государственной железной дорогой; предусмотрено также строительство аэропорта с четырьмя самолетами и строительство радиостанции. Повсюду - крупные бревна, склады дерева, трубы и различные строительные материалы".

О способности Максимилиана Кольбе увлекать служением своему рыцарскому идеалу других свидетельствуют цифры: через десять с небольшим лет в Непокаланове живут уже 762 монаха: 13 священников, 18 клириков, 527 монахов, 122 молодых человека, готовящихся к рукоположению, 82 послушника. Когда Максимилиан Кольбе после рукоположения возвратился в Польшу из Рима, польских францисканцев было немногим более ста. Монахи Непокаланова обязаны строго соблюдать обет бедности, но в их распоряжении должна быть наилучшая техника; от самолета до ротационных машин последней марки. Братья о. Кольбе способны сделать все: организовать пожарную команду и получить удостоверение летчика, выучиться на дирижера, чтобы лично контролировать записи на пластинки и изучить основы кинорежиссерского мастерства.

Очевидцы так описывают о. Максимилиана Кольбе, который основал эту огромную общину и в первые годы руководил ею: "Он был упорным, настойчивым в достижении цели, неумолимым...

Способность взвешивать и рассчитывать была у него в крови: он неустанно что-нибудь обдумывал, намечал, составлял сметы предварительных расходов и затрат. Он разбирался во всем; в моторах, велосипедах, линотипах, радиоаппаратуре; знал, что стоит дешево, а что стоит дорого; знал, что, где и когда следует покупать...

Не было средства связи, которое казалось бы ему достаточно быстрым. Он часто говаривал, что средством передвижения миссионера должен быть самолет последней модели".

Жизнь всей общины описывается о. Максимилианом Кольбе так; "Образ жизни нашей общины отмечен некоторым героизмом. Таков Непокаланов и таким он должен быть, если действительно хочет достичь поставленной цели - не только защищать веру и содействовать спасению душ, но, дерзко и самоотверженно наступая, завоевывать для Непорочной одну душу за другой, один аванпост за другим,водружать ее знамя на газетных, журнальных и книжных издательствах, на агенствах по продаже книг, на антеннах радиостанций, на художественных и литературных институтах, на театрах, кинотеатрах, парламентах, сенатах, короче говоря, повсюду на земле. Кроме того, Воинство Непорочной должно бдительно следить за тем, чтобы никому и никогда не удалось коснуться этих знамен.Тогда будут низвергнуты все проявления социализма, коммунизма, ересей, атеизма, масонства и всех тому подобных заблуждений, корень которых - грех...

Таким я вижу Непокаланов". В новом городе печатается восемь журналов тиражом в несколько сотен тысяч экземпляров. Тираж самого объемистого из них - журнала "Рыцарь Непорочной" - достигает в те годы миллиона экземпляров. О. Кольбе предполагает переводить его на итальянский, английский, французский, испанский и латинский языки.

Сам он прожил в Непокаланове лишь несколько лет. Уже в 1930 году он был в Японии, где основал на пустом месте город, подобный Непокаланову, названный им "Садом Непорочной". Один автор, критически оценивающий деятельность Кольбе, пишет: "Цель его была завоевать мир - не больше не меньше. Поэтому он поехал в Японию обращать"язычников"; поэтому он строил все новые издательства, основывал монастыри, вынашивал планы распространить по всему земному шару Воинство Непорочной.

Все свои замыслы гигантского масштаба он воплощал почти из ничего, без гроша в кармане, постоянно выпрашивая милостыню в своей залатанной рясе; вошедшей в пословицу. Он обладал поразительной энергией и незаурядным организаторским талантом. Он брался за любое предприятие в буквальном смысле слова своими руками. Он замешивал известь и подносил кирпичи на стройке, работал наборщиком в типографии. В Нагасаки он работал над изданием "Рыцаря Непорочной" на японском языке, хотя по-японскине знал ни слова...".

Во время строительства "Сада Непорочной" он "спал на чердаке, укрываясь пальто".

В 1939 году Воинство Непорочной насчитывало 800.000 человек.

О. Кольбе говорил: "Мы заполним весь мир", и вынашивал планы проникновения в Индию и в арабские страны.

В 1932 году, строя Непокаланов, он решил, чтобы маленький участок земли был отведен только под кладбище, потому что, как он говорил, он предвидел, что кости братьев Воинства будут рассеяны по всему свету.

Какова же была его цель? Вот она: "Нужно затопить землю потопом христианских изданий и изданий, посвященных Деве Марии, на всех языках, повсюду, чтобы утопить в водовороте истины всякое заблуждение, нашедшее себе в печати могущественную союзницу; нужно спеленать мир бумагой, где написаны слова жизни, чтобы вернуть миру радость жизни".

Богословские взгляды о. Кольбе радикальны и бескомпромиссны. Вот как передает их суть один из его биографов: "Он упрямо верил, говорил, писал, что истина едина - и, значит, един Бог, един Спаситель, едина Церковь. Следовательно, люди, все люди, призваны принадлежать единому Богу, единому Спасителю, единой Церкви.

Этому идеалу посвятил и принес в жертву свою жизнь этот миссионер с пером в руке, как он себя любил называть". Таков был человек, на которого обрушил свою ярость фашизм. Он знал, что его ждет. У него было много друзей, которые обо всем его предупреждали. Гестапо даже сообщило ему, что его просьба о предоставлении ему германского гражданства была бы принята благосклонно, если бы он записался в список лиц немецкого происхождения, поскольку у него была немецкая фамилия и по происхождению он был немец (хотя фамилия его матери была явно польской).

Впервые он был арестован вместе с несколькими из своих братьев. Он ободрял их словами: "Смелее, мы отправляемся с миссией". В первое время в Непокаланове размещался госпиталь Красного Креста. Мало-помалу туда начали стекаться беженцы. Там находилось 2000 человек, выдворенных из Познани, и несколько сотен евреев. Немцы стали считать Непокаланов центром, где собирались беженцы.

О. Кольбе, в первый раз отпущенный на свободу, реорганизовал город, чтобы приспособить его к потребностям всех беженцев, и устроил там лечебницу, аптеку, госпиталь, кухни, булочные, огород и все необходимое. 1 февраля 1941 года он был арестован вторично. Он говорит: "Я иду послужить Непорочной туда, где сейчас нужна моя работа". Его работа была нужна в Освенциме. На этого человека с подорванным здоровьем (он страдал туберкулезом, и у него было только одно легкое) обрушились жестокие страдания. Страдания, которым он подвергался постоянно, наравне с другими и больше других, потому что был священником, а священники были для фашистов столь же ненавистны, как евреи. Он стал номером 16670. Сначала он подвозил телеги с гравием и камнями для строительства стены крематория. Телеги он должен был подвозить бегом. На расстоянии десяти метров друг от друга стояли стражники с дубинками, следившие, чтобы ритм работы не замедлялся. Потом он должен был распиливать и перетаскивать стволы деревьев. Поскольку он был священником, ему приходилось таскать тяжести в два или три раза тяжелее, чем носили другие заключенные. Его товарищи по несчастью видели, как он обливается кровью и шатается. Он не хотел, чтобы кто-нибудь подставлял себя под удары вместо него. "Не делайте этого. Непорочная поможет мне, я справлюсь сам".

Когда его хотели положить в полевой госпиталь, если он перенесет перевозку, он все время указывал на кого-нибудь другого, кто, по его мнению, нуждался в этом больше, чем он: "Я могу подождать. Вот ему это нужнее...".

Когда его заставили переносить трупы, часто страшно изувеченные, и укладывать их штабелями для кремации, его товарищи слышали, как он шептал: "Святая Мария, молись за нас", а потом: "Et Verbum caro factum est" (И Слово стало плотью).

В бараках кто-то, охваченный ужасом, ночью подбирается к нему и слышит его слова, произносимые медленно, спокойно, льющиеся на душу, как бальзам: "Ненависть не созидает - созидает только любовь".

Или же он говорит о Непорочной: "Она - подлинное Утешение скорбящих. Она слышит всех, всех!". Больные зовут его "наш дорогой отец". Потом настал день, когда одному из заключенных четырнадцатого блока удалось бежать. Отец Кольбе был переведен в этот блок лишь несколько дней назад. Три часа заключенные всех блоков стояли по стойке "смирно". В девять часов был сделан перерыв на скудный ужин. Четырнадцатый блок должен был стоять неподвижно, смотря, как его ужин выливают в канаву.

В течение всего следующего дня блок оставался на площади, стоя неподвижно в строю, у всех на виду, под ударами стражников, под июльским солнцем, страдая от голода, жары, неподвижности, гнетущего ожидания. Если кто-нибудь падал, его бросали в кучу на краю поля. Когда с работы вернулись все остальные блоки, начался отбор десяти человек, которые должны были умереть голодной смертью в бункере вместо одного убежавшего.

Один из обреченных закричал от отчаяния, вспомнив о жене и детях. И вдруг совершилось чудо. О. Максимилиан вышел из рядов и предложил себя вместо этого человека, которого он даже не знал. Замена была принята. По заступничеству о. Кольбе в тот миг Бог совершил чудо.

Мы должны восстановить происшедшее. Не многие слышали его слова. Но все отмечают о дну деталь. О. Кольбе вышел из рядов и прямо, "уверенным шагом" направился к лагерфюреру Фрицшу, изумленному смелостью узника.Для лагерфюрера Фрицша узники были всего лишь номерами. О. Кольбе заставил его вспомнить, что они были людьми, личностями. "Что нужно этому грязному поляку?". "Я - католический священник. Я пожилой человек (ему было 47 лет). Я хочу заменить его, потому что у него жена и дети" .

Самое невероятное - первое чудо Кольбе, чудо, совершенное благодаря Кольбе, - это то, что его жертва была принята. Эта жертва - его свободный выбор, проникнутый состраданием, была как раз проявлением того, для борьбы с чем был построен концлагерь. Концлагерь должен был доказать, что этические представления о братстве людей - вздор. Что есть только одно этическое понятие - "раса", и что низшие расы "неполноценны".

Человечность, согласно нацистской идеологии, - это иудейско-христианская выдумка. Концлагерь был подтверждением тому, что человечность есть для человека нечто внешнее, что ее можно сорвать, как маску, по собственному произволу.

"Концлагеря были полем решающего философского спора" (Щепанский). То, что Фрицш принял жертву Кольбе и прежде всего то, что он принял замену (он должен был по крайней мере послать на смерть обоих), и, следовательно, дал возможность дару обрести свою ценность и принести плоды, было невероятно. Ведь поступок Кольбе придавал смерти человеческий смысл, делал ее не уступкой силе,но добровольным жертвоприношением. Для Фрицша это было либо проблеском чего-то нового и неизвестного, либо выражением его полной слепоты - слепоты человека, не верившего уже, что существование этих людей имеет какое бы то ни было значение для истории. И действительно, не было никакой человеческой надежды на то, что известие об этом поступке выйдет за границы концлагеря.

О. Кольбе тоже по-человечески не мог надеяться, что его поступок найдет какой-нибудь отклик в истории. Но ему удалось неопровержимо доказать, что лагерь - это Голгофа. И это не просто символический образ. Доказательство тому - Литургия. С того дня, с дня, когда жертва была принята, в лагере была церковь.

Осужденные были брошены в темные подземелья блока нагими, в ожидании голодной смерти. С тех пор им не давали ничего, даже капли воды. Во время их долгой агонии о. Кольбе громко читал молитвы и псалмы. И из соседних камер ему отвечали другие осужденные. "Эхо этих молитв проникало сквозь стены, слабея с каждым днем, превращаясь в шепот, угасая вместе с человеческим дыханием. Весь лагерь вслушивался в эти молитвы. Каждый день весть о том, что в тринадцатом блоке по-прежнему молятся,облетала все бараки. В омертвевшей ткани человеческой солидарности вновь начинала пульсировать жизнь. Медленная смерть в подземельях тринадцатого блока не была смертью червей, раздавленных в грязи. Она была драмой и ритуалом. Она была очистительным жертвоприношением" (Щепанский).

Слух о происходящем разнесся и по другим концлагерям. Каждое утро в бункер для смертников фашисты приходили с проверкой. Когда они открывали двери камер, несчастные узники плакали и просили хлеба. Тех, кто приближался к стражникам, жестоко избивали и бросали на цементный пол.

О. Кольбе ничего не просил, не жаловался, он сидел в глубине камеры, прислонившись к стене. Сами стражники смотрели на него с уважением. Потом осужденные начали умирать через две недели вместе с о. Кольбе в живых оставалось только четыре человека. Чтобы умертвить их, 14 августа им была сделана в левую руку инъекция феноловой кислоты. Был канун любимого о. Кольбе праздника Девы Марии - Успения. Он любил петь народный гимн, посвященный этому празднику, в котором были слова: "Настанет день, когда я увижу ее!".

Его тюремщик рассказывает: "Когда я открыл железную дверь, он уже умер, но мне казалось, что он жив. Он по-прежнему сидел, прислонившись к стене. Его лицосветилось необычайным светом. Глаза были широко открыты и устремлены в одну точку. Весь он был как бы охвачен экстазом. Я никогда его не забуду". Во время своей проповеди в Освенциме Иоанн Павел II сказал: "В этом лагере,который был построен для опровержения веры - веры в Бога и веры в человека - и для того, чтобы в корне истребить не только любовь, но все проявления человеческого достоинства и человечности, этот человек (о. Кольбе) одержал победу благодаря любви и вере".

Благодаря своей вере о. Кольбе доказал, что человек может создать настоящий ад, но не может помешать тому, чтобы в нем присутствовал Распятый и тайна Его любви, исполненной страдания, любви, которая независимо от внешних обстоятельств по воле Бога присутствует и актуализируется. Именно поэтому по воле Христовой Фрицш, против своего собственного желания, вынужден был согласиться на замену.

Созерцая облик о. Кольбе, мы оцениваем его мученическую смерть на фоне его жизни, а его жизнь - на фоне его мученической смерти. Смерть о. Кольбе говорит нам, что принести в жертву свою жизнь в ответ на бесчеловечность не значит быть не в состоянии сделать ничего другого, не значит покориться и уступить угнетателю, ожидать награды в загробной жизни и поэтому претерпевать мучения.

О. Кольбе отдал жизнь, добровольно приняв смерть, после того как потратил все свои силы на созидание нового мира, где сторицей воздается уже здесь, на земле. Его мученичество было не благочестивым бегством. Оно было выражением полноты его жизненных сил.

Жизнь о. Кольбе говорит нам, что мученики сделаны не из того же теста, что те, кто в своей жизни заигрывал с плюрализмоми миротворчеством любой ценой, даже если их называть "диалогом" и "экуменизмом".

Бесспорно, этим ценностям надлежит отдать должное (это выражение любви, а не потеря самотождества), но они слишком часто используются для самосохранения, чтобы не пришлось "положить жизнь".

О. Кольбе дал вере поразительно четкое определение и столь же решительно ее проповедовал и хотел воплотить ее во всех проявлениях культурной и общественной жизни. Его милосердная любовь была столь велика, что он стал первым "мучеником милосердия". Именно такой титул, ранее никогда не употреблявшийся, был присвоен ему Иоанном Павлом II при его канонизации.

Но могут ли те, кто якобы во имя христианской любви разбавляет веру водой и лишает ее ее исторической и культурной значимости, быть уверены в том, что в них живет та любовь, благодаря которой люди отдают свою жизнь?

Таков серьезный вопрос, в свете которого должно оцениваться поведение христиан и выноситься суждение о нем. И вера и милосердная любовь нуждаются в силе духа и решимости, и возрастают по мере возрастания мужества.

Антонио Сикари. Портреты Святых


Неустанный проповедник, мученик Освенцима, покровитель журналистов

14 июня – память св. Максимилиана Кольбе (1894-1941), священника-францисканца, погибшего в камере смерти в Освенциме. Максимилиан родился в небольшом городке неподалеку от Лодзи. С самого детства его жизнь оказалась связана с Церковью. Родители Максимилиана впоследствии стали францисканцами-терциариями, а потом расстались. Его мать поступила как сестра-мирянка в бенедиктинский монастырь; отец какое-то время жил во францисканской общине, а потом открыл книжный магазин в Ченстохове. Он сражался в Австро-Венгерском легионе под командованием Пилсудского и был казнен в 1914 году как предатель.

Максимилиан в 1907 году поступил в начальную семинарию во Львове, а в 1910 году, в возрасте 16 лет, вступил в орден францисканцев. Он учился в Риме, в 1919 году был рукоположен в священники и вернулся в Польшу. Несмотря на открывшийся туберкулез, Максимилиан обладал поистине неуемной энергией. Какое-то время он преподавал историю Церкви в семинарии, потом основал в Кракове христианский журнал, тираж которого вскоре вырос до 45 000 экземпляров. Вокруг журнала сложилась небольшая община: на всех постах, начиная от редактора и кончая типографией, работали францисканцы, священники или братья-миряне. Со временем Максимилиан основал францисканскую обитель в Непокалянове, недалеко от Варшавы. Главной собственностью новой общины были типографские станки, а основным делом – издание еженедельной христианской газеты.

Новый тяжелый приступ болезни не помешал Максимилиану Кольбе отправиться с миссией в Нагасаки (путь его пролегал, кстати, через Россию). В 1936 году он вернулся и стал главой общины в Непокалянове, в которой жило уже более 700 человек. После оккупации Польши в 1939 году Максимилиан отослал большую часть братьев по домам. Те, кто остались, продолжали выпускать короткие «листки», выдержанные в патриотическом духе. Максимилиана схватили в начале 1941 года, и как «журналиста, издателя и интеллектуала», отправили в Освенцим. В страшных условиях он продолжал исповедовать, добывал тайно хлеб и вино для Eвхаристии.

В конце июля 1941 года один заключенный из барака Максимилиана попытался бежать. По закону, существовавшему в Освенциме, после этого каждого десятого из барака отправляли в камеру смерти. Жребий пал, в частности, на сержанта Францишека Гайовничека. Когда тот закричал от отчаяния, Максимилиан Кольбе вышел из строя и сказал: «Я католический священник. Я желаю умереть за этого человека. Я стар, а у него жена и дети». Офицер, у которого было распоряжение избавляться от больных и слабых, согласился. Максимилиан рассказывал остальным «смертникам» о Страстях Христовых, призывая их умереть с молитвами и псалмами на устах. Спустя две недели лишь четверо были еще живы, и только Максимилиан находился в полном сознании. Он умер после инъекции фенола.

Максимилиан Кольбе причислен к лику святых в 1982 году. На церемонии присутствовал Францишек Гайовничек, чью жизнь спас Кольбе.

День памяти 14 августа

Источник: ProCatholic.ru

Мы на Facebook
Закрыть

Прочитано: 7120

[ Вернуться назад ]

http://runetki.sexy/
Навигаци
 
Последнее добавленное
 
На правах рекламы
 


Полезные статьи

  • В поисках свадебного фотографа