винкс

Антоний Падуанский



Антоний Падуанский глубоко почитается не только католиками, но даже мусульманами, в частности в Стамбуле, где храм, воздвигнутый в его честь, всегда полон молящихся, многие их коих исповедуют Ислам, но с доверием прибегают за помощью к нему, прося ходатайства этого великого чудотворца которого Папа Павел VI определил как . Но после того, как усердное и углубленное изучение образа этого Святого позволило более полно освятить значение его роли, необходимо задуматься о том, действительно ли его роль ограничивается только этим и не несет ли он другое, более обширное послание миру? И в самом деле, такое послание существует. Святой Антоний провел последние десять лет своей жизни, ревностно осуществляя миссионерскую деятельность, усердно проповедуя Евангелие в Италии и во Франции с , как уточняется в его житиях, так, что Папа Пий XII, провозглашая его Учителем Церкви 6-го января 1946 года, наделил его титулом . Антоний родился в 1195 году и происходил из знатного португальского рыцарского рода. 15 лет от роду он поступил в орден Августинцев, предавшись подвижничеству и изучению богословских наук. У августинцев же он принял и священнический сан. Когда в 1220 году были перенесены в Коимбру, где находился монастырь августинцев, мощи первых францисканских мучеников, пострадавших в Марокко, он, в надежде на мученический венец, перешел в францисканский орден и принял имя Антония. В том же году он покинул родину и отправился миссионером в Марокко. Там, пролежав целую зиму больным, он решил, что на дело его миссии не было Божьего благословения и направился было на родину. Но во время плавания, буря, выбросившая корабль, на котором он ехал, на сицилийский берег, изменила его планы. В Мессине Антоний присоединился к францисканцам, отправлявшимся на Собор в Ассизи, а после собора удалился в обитель вблизи Форли, где жил в тиши, пока случай не обнаружил его глубокой богословской начитанности и проповеднического таланта. Он стал в ордене, для подготовки изучал богословие в Верчелли у известного тогда мистика Фомы Галло. Параллельно с богословскими чтениями в Болонье, Монпелье и Тулузе, Антоний ревностно проповедовал, являясь неустанным борцом против еретических заблуждений своего времени. Из Франции он перешел в Италию, где некоторое время нес обязанности провинциального министра (верхневосточной Италии) и в этом качестве присутствовал на Соборе 1230 года. Антоний сразу же вызвал всеобщие восхищение и энтузиазм своими пламенными проповедями, став тем проповедником, о котором так мечтал святой Франциск Ассизский, т.е. . Святой Антоний учит тому, что , ибо она способствует совершенствованию; , ибо она содействует покаянию и оплакиванию своих грехов; , ибо подтверждаемой свидетельством жизни и добрыми делами самого проповедника>. Итак, первое послание, обращенное святым Антонием к людям, заключается в настойчивом призыве к молитвенной жизни и к последовательности, ибо только в последовательности может выразиться подлинная христианская жизнь, которая должна вдохновляться Словом Божиим - как уточняет он. Папа Григорий IX, убедившись в феноменальном знании Антония Падуанского Священного Писания, именовал его (Ковчегом Завета). Конец 1230-го года и Великий Пост 1231-го, были временем наиболее напряженного проповедничества святого Антония в Падуе. В открытом поле собиралась слушать его толпа в 30.000 человек. Городские храмы не вмещали кающихся. О силе и характере его таланта вряд ли дают представление сохранившиеся его проповеди и экзегетические труды. Его , дошедшие до нас, по большей части лишь отрывочные эскизы, перегруженные притом аллегориями и утомительной мистикой имен и чисел. Это - искусно аранжированные богословские опыты, суровое обличение пороков клира и мирян, угрозы Божьим судом и призыв к общему покаянию. Один из историков так пишет о нем: . В своих многочисленных проповедях святой Антоний постоянно напоминает, что подлинное обращение заключается не в смутной внутренней тревоге, но в конкретных актах покаяния, в постоянстве и упорстве до самого конца. Для него, обращение уподобляется Слова с человеком, ибо состоялся при Боговоплощении, третий же, окончательный, произойдет в конце времен. Второе послание святого Антония Падуанского, обращенное к верующим, заключается в призыве к вниманию и любви к бедным. В житиях Святого указывается, что он читал проповеди перед Папой Григорием IX, перед учеными профессорами, в знаменитых университетах Монпелье и Тулузы и перед многими знатными лицами. Но святой Антоний обращался преимущественно к бедному деревенскому люду окрестностей Падуи, гораздо более расположенному к принятию Слова Божия и к обращению. . По этой причине, Антония Падуанского почитают как во многих странах мира, где также широко распространено почитание, так называемого, (подаяния пищи бедным), в котором простым и конкретным образом выражается один из главных аспектов апостолата Святого, т.е. его любовь к бедным, защита и помощь, оказываемая им самым нуждающимся и слабым членам общества. Однако такое почитание должно было бы побуждать верующих к конкретному подражанию евангельской деятельности святого Антония и к более действенному и целенаправленному исполнению заповеди любви к ближнему. В самом деле, здесь речь идет о подлинно христианской ценности, выражающейся в жизни Церкви, которая уделяет свое внимание прежде всего своим неимущим чадам. Третье послание святого Антония Падуанского относится к экуменизму. Некоторые авторы прозвали его , описывая его ревностную деятельность в Римини, в Ломбардии и во Франции, где его проповедь сопровождалась многочисленными чудесами. По сообщению жития Святого, рыбы выскакивали на берег, слушая его проповедь; голодная лошадь отказалась от корма и преклонила колена, когда Святой проходил со Святыми Дарами. Разбитый стакан стал целым по его молитве. Отрезанная нога приросла сразу, когда Святой ее приставил. Сердце богача, на похоронах которого святой Антоний сказал, что тот оставил сердце свое среди своих сокровищ, действительно было найдено среди богатств умершего. Несомненно, что в основе народной легенды лежало наивное религиозное чувство средневековья, однако, следует подчеркнуть, что святой Антоний всячески проявлял свою милосердную любовь к людям и всегда умел отличать грешника от греха и еретика от ереси: если он был непреклонен в своей борьбе с грехом и ересью, то он обращался с уважением и любовью к заблуждающимся, избегая открыто осуждать их, даже тогда, когда представлялся случай. Один историк отметил, что ереси были преодолены не крестовыми походами и не угрозами Пап и Императоров, но они исчезли от своего внутреннего истощения и в силу оздоровительного обновления Церкви, которому активно содействовали великие религиозные реформаторы XIII века, из коих святой Антоний Падуанский, несомненно, не занимает последнее место. Сегодня, в эпоху экуменического и межрелигиозного диалога, святой Антоний может послужить верным ориентиром, дабы единство Церкви Христовой и диалог с представителями других религий осуществлялись в духе всё большего взаимного уважения. Только так, т.е. принимая во внимание мудрые послания святого Антония Падуанского и осуществляя их в своей жизни, мы сможем отдать должное этому великому Святому, чей подлинный образ превосходит и гораздо более умиляет нас, чем фантастический образ, созданный легендой. Антоний Падуанский преставился к Господу 13-го июня 1231 года, сравнительно еще молодым, подобно основателю Ордена, святому Франциску. Менее чем через год после его смерти, 30 мая 1232 года Папа Григорий IX причислил его к лику святых.

День памяти святого Антония Падуанского совершается 13-го июня.

(1195–1231)

Среди всех святых святой Антоний наиболее популярен, ибо насчитывает самое большое число приверженцев, но, как это ни парадоксально, он наименее известен.

Его окружает множество легенд: сотворенные им при жизни чудеса неисчислимы, тем не менее, его приверженцы с трудом могли бы рассказать хоть чтонибудь.

Церковь назвала его «евангелическим доктором», а кто знает сегодня его «Воскресные проповеди», принесшие ему это звание?

Его называли «Отцом науки, Светом Италии, Учителем жизни, Солнцем Падуи», но лишь немногие могли бы объяснить причины столь громких титулов.

Даже самые элементарные биографические данные ускользнули из памяти многих.

То же происходит и в отношении когдато весьма известных молитв, связанных с его именем. Например, обряд «Si quaeris» — «Если ты потерял» (молитва, безошибочно помогающая находить утерянные предметы, наши бабушки знали ее наизусть); сегодня же почти никто не может сказать, откуда этот обряд происходит.

Обряд «Хлеб для бедняков» широко практикуется во многих приходах, где возле статуи или изображения святого ведется сбор пожертвований для наиболее нуждающихся, однако трогательный эпизод, положивший начало этому благочестивому обряду, большинству неизвестен.

Молитва «Послание святого Антония» относится к тринадцатому веку, но кто сможет сказать, в чем она состоит? Тем не менее, мольба к Кресту, помогающая при изгнании демонов, о чем святой поведал одной верующей, по велению папыфранцисканца была запечатлена в основании обелиска на площади Святого Петра.

И все же Антоний для огромного числа людей остается просто СВЯТЫМ, как его называют в Падуе, говоря о нем самом и о его великолепном соборе.

Единственно в чем все его приверженцы единодушны и в чем абсолютно уверены, это в том, что святой Антоний является святым, творящим чудеса. Чудотворец высшей степени совершенства.

У итальянцев есть даже шутливая поговорка, смысл которой — в чрезмерном удовлетворении какойлибо просьбы или желания: «слишком много милости, святой Антоний!» — так говорят, когда получают больше, чем желают, до такой степени, что это «большее» может дать обратный результат.

Когда в 1232 году, всего год спустя после его смерти, Папа Григорий IX провозгласил его святым в прекрасном соборе в Сполето, многие просто поразились: сколько же чудес у святого Антония! Папа, кардиналы, епископы, священники и простые верующие были растроганы и даже несколько развлеклись, слушая длинный список чудес, представленный на процессе канонизации: в результате тщательных исследований двух специально назначенных комиссий, куда входили, в частности, выдающиеся профессора Падуанского университета, все факты были подтверждены документально.

Поэтому наш очерк о святом Антонии в какойто степени может превратиться в бесконечный рассказ о чудесах. Но мы приступим к этому лишь после того как попытаемся понять характерный язык, посредством которого Бог иногда говорит со своей Церковью,— язык чудес.

Итак, начнем вспоминать важнейшие биографические данные.

Антоний не был падуанцем, он был даже не итальянцем, а португальцем. Он родился, по всей вероятности, в 1195 году в Лиссабоне, недалеко от городского собора, в благородной семье, носившей, кажется, фамилию Булоес, — они были потомками того самого Гоффредо ди Бульоне (Буйон), который освободил Иерусалим и стал там первым христианским правителем.

Во время крещения в купели, которая до сих пор является местом паломничества, он получил имя Фернанд.

До пятнадцати лет он учился в епископской школе, потом, не оправдав ожиданий знатной семьи, решил вступить в послушничество к каноникаммонахам святого Августина.

В семнадцать лет он перешел в знаменитый монастырь СантаКрусдиКоимбра, бывший крупнейшим культурным, научным и литературным центром страны.

Таким образом Фернанд приобрел_ необыкновенное знание Священного Писания и в двадцать четыре года стал священником. Теперь перед ним открывалось блестящее будущее.

Между тем, именно в эти годы в Коимбру прибыли «раскаявшиеся люди из города Ассизи», очень бедные, одетые, как крестьяне, в монашеских рясах и капюшонах, подпоясанные веревками. Они были последователями некоего Франциска, который вот уже несколько лет блистал во всем христианском мире «как Солнце благодати», «как новый Христос».

Молодой каноник дон Фернанд, исполнявший в то время обязанности странноприимца, несколько раз предоставлял им кров, когда они подходили за подаянием к воротам большого монастыря. Они казались людьми ничтожными, но меняли лицо Церкви. Они проповедовали Евангелие, как священники, хотя многие из них были мирянами, и в основном они делали это на площадях и в церквах. Они посвящали себя Богу, давая религиозный обет, но не хотели ни монастырей, ни аббатств, обитая в маленьких случайных жилищах. Они показывали пример евангельской чистоты и добровольной суровой бедности, но, в отличие от многих еретиков того времени, они не подвергали нападкам церковные институты и священную иерархию, подчиняясь им с радостью.

Фернанд подпал под эти чары, испытав ностальгию (как будто заранее предчувствуя это благо), как это всегда бывает с чистосердечными людьми, когда они встречаются с истинным воплощением идеала.

Вскоре, однако, симпатия переросла в потребность принадлежать к ним, и как раз в это время весь город был потрясен горестным и героическим известием.

В Коимбру были привезены тела пяти францисканцев, незадолго до этого отправившихся из этого города в Марокко с целью обращения сарацинов и нашедших там смерть за любовь к Христу. Их кротость не спасла их от рук АбуЯкуба, прозванного Мирамолином.

И теперь португальский принц дон Педро, брат короля, привез назад растерзанные и увенчанные славой останки, а каноническая церковь СантаКрус (где служил Фернанд) должна была навсегда упокоить тела тех, кого канонизировали как мучеников.

Это были францисканские первомученики, и говорили, что Ассизский Бедняк, получив известие об их жертвенной гибели, воскликнул: «Наконецто у меня действительно есть пять младших братьев!»

Фернанд присутствовал на возвращении мучеников, которое было и поражением, и победой: пять бедных, лишенных культуры итальянских братьев пожертвовали жизнью, чтобы проповедовать Евангелие. Они не изучали Священного Писания так долго, как он; знали лишь несколько слов поарабски — он же владел этим языком в совершенстве. И, тем не менее, он спокойно пребывал в своем прекрасном монастыре, а братья были охвачены миссионерской страстью и даже пролили свою кровь за Христа.

И тогда Фернанд испросил разрешения тоже стать младшим братом, чтобы последовать примеру мучеников. Это решение влекло за собой отказ от всего — от положения и привилегий, он хотел облачить свое тело и свою душу в такое бедное платье, которое трудно было и вообразить. Он даже взял себе новое имя — Антоний — в честь древнего святого аббата, которому была посвящена монастырская церквушка.

Сначала он должен был вновь, более основательно, изучить тот обряд «посвящения», тот обет, который он уже приносил Богу, после чего он был послан туда, где пали первомученики, ныне его собратья.

Однако Богу не было угодно сделать его мучеником: как только он прибыл к африканским берегам, его слабый организм поразила малярийная лихорадка. Всю зиму его трясло на убогой койке, и Антоний вынужден был вернуться на родину.

Но корабль попал в бурю, и его отбросило к берегам Сицилии. Говорят, что португальский монах высадился в Таормине, где и теперь еще можно полюбоваться посаженными его руками кипарисами и лимонами. Возможно, Антоний возвращался в Сицилию и в последующие годы, но бесспорно то, что многие города этого острова сохранили наивные и очаровательные легенды, относящиеся к его приездам туда: чудесный колодец, вырытый в мессинском монастыре; тяжелый колокол, перенесенный до Чефалу на плечах при помощи палочки, продетой в верхнее кольцо — в ответ на шутку какогото человека, который якобы хотел его ему подарить; гроты Ното и Лентини, где он проводил часы блаженного созерцания.

Несомненно, это легенды, но они должны были возникнуть на основе какихто реальных событий: о нем упоминается даже в некоторых сицилийских колыбельных песнях, которые матери и сегодня поют своим детям, в Эриче дети еще несколько десятилетий тому назад выбирали вечер святого Антония для «гаданий», чтобы соединить надежды и судьбы.

Тем не менее, достоверным фактом является присутствие Антония на собрании «Капитула о циновках» в 1221 году, куда вместе с Франциском собралось более трех тысяч братьев, съехавшихся с разных концов мира.

Антоний для них был незнакомцем и оставался таковым до тех пор, пока все не пустились в обратный путь, получив послушание провинциального священника.

Тогда Антоний сам предложил свои услуги провинциальному приходу Романьи и был назначен в скит поблизости от Форли. Там он и остался бы в кротких и одиноких молитвах, если бы однажды во время священного рукоположения на месте не оказалось проповедника. Замешательство было преодолено принятым тогда способом — довериться Святому Духу. Провинциальный священник попросил Антония говорить то, на что вдохновлял его Бог. Это был случай для изумленного собрания неожиданно открыть в нем гениального учителя.

Уже само образование, полученное в Коимбре, было исключительным для того времени и для тех слушателей. Но образование дополнялось теперь зрелостью мягкого и пылкого человека, который из любви к Христу отказался от всего и проверил опытом медитации те истины, которые он постиг в результате обучения.

После такого откровения Антоний был избран разъездным проповедником и стал учить своих собратьев богословию.

В Болонье он положил начало той теологической францисканской школе, которая впоследствии приобрела огромное значение для всего средневековья.

Франциск, опасавшийся, с одной стороны, что его младшие братья в духовном смысле пострадают от интеллектуального тщеславия и высокомерия, а с другой, понимавший, что нельзя посылать их проповедовать в пораженные ересью страны без должной подготовки, был рад узнать, что Антоний смог так удачно соединить науку со святостью.

Он написал ему записку, в которой было и одобрение, и как бы «назначение». «Брату Антонию, моему епископу (так называет его Франциск, чтобы выразить ему свое благоговение). Мне нравится, что ты преподаешь братьям теологию, лишь бы это занятие не заглушило в тебе духа святой молитвы и благости, как написано в Уставе».

Томмазо да Челано во «Втором жизнеописании» пишет, что Франциск называл теологов «Жизнью тела (Церкви), светильниками мира». И в своем «Завещании» Святой Франциск оставил следующее наставление: «Мы должны чтить и глубоко уважать теологов и всех, кто несет нам Слово Божье, как тех, кто дает нам дух и жизнь».

Окрыленный одобрением основоположника ордена, Антоний объездил сначала Италию, затем Францию, посвящая себя богословскому просвещению братьев и непрестанной проповеднической деятельности: он говорил перед бедными и богатыми, перед простолюдинами и прелатами, действуя как миротворец на площадях и рынках, поскольку церкви не могли вместить всех желающих — такова была его притягательная сила. О его пребывании во Франции — также богатом, как увидим, чудесными событиями — говорит одна стихотворная легенда на старофранцузском языке, которая является одним из первых документов, свидетельствующих о его жизни.

В 1227 году Антоний вернулся в Италию, чтобы участвовать в Генеральном Капитуле Ассизи, созванном в связи со смертью Франциска, и был назначен Провинциальным священником Эмилии (и всей Северной Италии).

Ему было тогда почти тридцать два года, и оставалось жить еще четыре.

Лишь с 1228 года начинается его жизнь, связанная с Падуей, куда Святой прибыл в пепельную среду (В этот день Великого поста священник слегка посыпает головы верующих пеплом в знак их покаяния перед Богом —прим. перев.), чтобы произнести великопостные проповеди.

А теперь вновь воскресим в памяти эту жизнь, столь скудную биографическими датами, сколь богатую чудесами.

Итак, в чем состоит этот особый «язык чудес», при помощи которого Бог ведет разговор со своей Церковью, причем, гораздо чаще, чем этого хотели бы некоторые рационалисты (даже клерикалы)? Как лучше понять этот язык?

Коекто озабочен этим лишь с исторической и критической точки зрения: проверить источники, взвесить показания свидетелей, отделить документальные исторические факты от последующих легендарных преувеличений и т. д., и т. п.

В конце концов делается вывод, что почти все неточно и спорно еще и потому, что в лучшем случае приходиться доверяться тем, кто чтото видел или слышал, хотя сомнение остается всегда, даже когда мы сами становимся очевидцами поразительных явлений.

Но, таким образом, есть риск забыть об единственно верном вопросе: почему почти все человеческие существа исчезают из этого мира, не оставив даже и следа, а к некоторым из них современники питают такую любовь, что рассказывают о них удивительные вещи, хотя бы и преувеличивая многое? А потом другие, живущие в последующие века, разделяя эту любовь, рассказывают, что испытали от этого утешение, получили помощь, защиту, пример для подражания и т. д.?

Главным образом, рассказывают о чудесной, странной, чарующей, «божественной» силе, которая исходит от существ, признанных отличными от других, т. е. «святых», даже вне связи с их чудесами.

Следует отметить, что подобные чудеса творятся либо жестом или словом еще при их жизни — в силу их любви; либо совершаются их мощами, которые, возможно, уже испытали воскрешение, благодаря исходящей от их тел спасительной энергии; либо эти чудеса творятся в силу людской памяти и молитв, которые достигают святых и через многие века после их смерти.

Есть святые, у которых историческая критика при желании может отнять славу совершенных ими чудес, дав этому разумные и изощренные объяснения. Однако навсегда останется необъяснимым их культ, то есть невероятные почести и вера, которые они обрели при жизни и на долгие века после смерти.

И это тоже история, которая нуждается в объяснении. Слово чудо предполагает именно такое объяснение, укоренившееся в вере.

Вся наша вера основана на чуде. Ведь действительно чудесно, что Сын Божий стал человеком благодаря нашей любви, что он дал нам радость спасительного общения с ним, что пролил свою кровь, дабы искупить наши дурные поступки, и что победил смерть, подарив и нам веру в воскрешение.

В сердце мира теперь существует постоянное чудо, удивительный факт, порождающий чудеса: это воскресшее тело Христа, так сказать «материя» совершенно одухотворенная, полностью восстановленная, нетленная и чистая, освобожденная, спасительная энергия. Чудо означает следующее: там, где есть сердце, горящее немного ярче других ради Сердца Христа, где есть молитва, связывающая более тесно наш дух с Его Духом, где есть вера в Отца Небесного, «подобная» той, что Иисус, Сын Его, преподал нам, там чудо воскрешения, которое в конце концов может охватить всех людей и все творение, может наступить раньше, его можно будет предвидеть и предвкушать его радость. Тогда Бог как бы выносит на поверхность действительности то, что и вправду происходит в ее тайных глубинах.

Иногда это чудо выздоровления (и даже воскрешения), предвещающее, что все может быть исцелено.

Иногда это чудеса превращения и изменения в душах, оповещающие о примирении всего человечества с Богом.

Иногда это чудеса, которые переворачивают законы природы, чтобы не дать нам забыть, что эти самые законы и есть непрерывное чудо. А иногда это даже какието фантастические и поэтичные деяния, напоминающие нам о том, что Бог наш еще и художник, способный на поэзию, красоту и игру.

С тех пор как Бог приблизился к нашей истории, сделав ее «священной», начали происходить чудеса, а потом, с пришествием Его Сына, чудеса наполнили мир.

В истории Церкви, которая есть постоянное чудо, кажется, что иногда Бог выбирает нескольких святых, чтобы настойчиво продолжать разговор на этом «языке чудес».

Рисунок принадлежит Ему, нам же остается только созерцать и любить Его.

Тот, кто хочет убрать из христианской агиографии почти все чудеса, превратив их в вопрос уже устаревших сегодня литературных клише, предстает в смешном свете, ибо стремится приписать определенным эпохам и определенным «моделям» существующий ныне феномен с тем же упорством и с одними и теми же характеристиками, одинаковыми для всей двухтысячелетней истории христианства: и для наших дней, и для средних веков, и для времен Христа.

И то что критики считают безусловно легендарным, потому что это типично для обстановки и восприимчивости эпохи средневековья, они могли бы наблюдать и теперь своими собственными глазами, если бы не слишком отвлекались на исторические сопоставления.

И поэтому мы рады, что имеем возможность рассказать о жизни, состоящей из чудес.

В книге «Цветочки Франциска Ассизского» рассказывается о двух деяниях Антония.

Приведем самый знаменитый эпизод, вдохновивший многих художников. С другой стороны, это одно из тех чудес, цель которых состоит именно в том, чтобы при помощи божественнофантастического действия избавить от тупости некоторые человеческие головы.

Благословенному Христу угодно было показать великую святость вернейшего раба своего, святого Антония, и то, с каким благоговением даже неразумные твари слушали его проповедь и его святое учение; между прочим один раз на примере рыб пристыдил он безрассудство неверных еретиков... Однажды святой Антоний находился в Римини, где было великое множество еретиков; желая привести их к свету правой веры и вывести на путь истины, он много дней проповедовал перед ними и спорил о вере Христовой и Священном Писании, но, так как они не только не соглашались с его святыми речами, но в ожесточении и упорстве своем не желали даже слушать святого Антония, то однажды он по вдохновению от Бога пошел к самому морю, к устью реки и, стоя на берегу, между морем и рекой, начал от имени Бога, словно проповедь, говорить рыбам: — Слушайте Слово Божие, вы, рыбы морские и речные, раз еретики избегают слушать его.— И, едва он так сказал, внезапно к берегу подошло такое множество рыб, больших, малых и средних, что никогда не видано было столь великого скопления во всем том море и в той реке; и все держали головы над водой, глядя со вниманием на лицо святого Антония, все в великой тишине, и послушании, и порядке; прямо перед ним и ближе всех к берегу стояли маленькие рыбки, а за ними стояли среднего роста рыбы, затем позади всех, где вода была глубже, стояли самые большие рыбы.

И вот когда рыбы разместились в таком порядке, святой Антоний начал торжественно проповедь и сказал так: — Братья мои рыбы, вы обязаны, по мере возможности вашей, воздавать благодарность нашему Творцу, который дал вам для жилья столь благородную стихию, и вы, по своему вкусу, имеете пресную или соленую воду, и дал вам много укромных мест прятаться от бури; еще дал вам светлую и прозрачную стихию и пищу для поддержания вашей жизни. Учтивый и благосклонный Творец ваш Бог, создавая вас, повелел вам расти и множиться, дал вам на это свое благословение. Затем, когда случился великий потоп, все другие животные умерли, вас же одних сохранил Бог от гибели. Затем, дал вам плавники, чтобы передвигаться, куда вы пожелаете. Вам, по Божьему повелению, дана была честь уберечь Иону пророка и после трех дней выбросить его на землю живым и невредимым. Вы же дали Господу нашему Иисусу Христу монету для подати, ибо Он, как бедняк, не имел чем платить. Затем вы послужили пищей Вечному Царю Иисусу Христу перед Воскресением и после, по особой тайне. За все это вы весьма обязаны славословить и благословлять Того, Который дал вам столь великие милости в большей мере, чем другим тварям. — В ответ на эти и им подобные речи и наставления святого Антония, рыбы начали открывать рты и наклонять головы и этими и другими знаками почтения, доступным им способом, славословили Бога. Тогда святой Антоний, видя от рыб такое почтение к Богу Творцу, возрадовался в духе своем и сказал громким голосом: — Да будет благословенен Бог Вечный, Его же чтут рыбы водные больше, нежели люди еретики, и лучше внимают речам Его неразумные твари, нежели неверные люди. — И чем больше проповедовал святой Антоний, тем больше возрастало скопище рыб, и ни одна из них не уходила с своего места. На это чудо стали сбегаться жители города и между ними даже названные выше еретики. Последние, видя столь дивное и столь явное чудо, в сокрушении сердец все бросились к ногам святого Антония, чтобы внимать его проповеди; и тогда святой Антоний начал проповедовать о вере католической, и проповедь его была так благородна, что он обратил всех тех еретиков и заставил их вернуться к правой вере Христовой; все же верные пребывали в великой радости и утешении и укрепились в вере. И после этого святой Антоний отпустил рыб с благословением Божиим, и они все удалились, удивительным образом проявляя свою радость, а за ними и народ. Во славу Христа и бедняка Франциска. Аминь» (Глава XL).

Еще известнее так называемое «чудо о муле», древнейшее предание, дошедшее во множестве разных версий. Донателло использовал этот сюжет в своем бронзовом барельефе.

Произошло это также в Римини, бывшем тогда самым главным центром ереси в Италии. Приверженцев еретиков поддерживали гибеллины, чтобы досадить Папе.

В этом городе жил один еретик, ожесточенный более других, который издевался над проповедью Антония об Евхаристии, отрицая реальное существование Христа и долг христианина благоговеть перед ним. Этот еретик говорил, что не видит никакой разницы между освященной облаткой и простым хлебом: «был хлеб, хлебом и остался». Антоний возразил, сказав, что если Богу будет угодно, то даже мул, на котором ездил тот еретик, благоговел бы перед Святым Причастием. Еретик ответил, смеясь, что не очень в этом уверен: достаточно было не давать ему еды в течение трех дней, а потом поставить перед ним корзину овса. Вот если мул откажется от сена, чтобы преклонить колени перед облаткой, тогда он, Бонвилло, в это поверит.

Святой принял вызов. Еретик три дня морил животное голодом, а потом привел его на площадь. С одной стороны подошел еретик с корзиной душистого сена, а с другой –Антоний со сверкающим ковчегом даров. И многочисленная толпа любопытных могла наблюдать, как животное, отвернувшись от корзины со свежим сеном, повернулось к Евхаристии и, более того, встало перед ней на колени, как бы показывая свое благоговение.

На этой площади, сегодня носящей имя Мула, была воздвигнута колонна в память об этом событии, а в 1417 году на ее месте был построен небольшой восьмиугольный храм, напротив которого когдато был дом того еретика.

Столь же знаменито чудо, которое, как говорят, произошло в Ферраре, где один благородный ревнивец несправедливо обвинял свою жену в измене. Он был разозлен еще больше после рождения ребенка, который, как ему казалось, не был похож на него, и это было для него доказательством прелюбодеяния.

Понесли крестить ребенка: шли вместе — мужчина, мрачный от подозрений, и женщина, плачущая от несправедливого обвинения. Их окружала толпа родных: одни были огорчены, других одолевало любопытство.

И вот появился Антоний. Он протянул руки, попросив, чтобы ему дали ребенка. Он прижал его к груди, а потом, как будто говоря со взрослым (ребенку же было всего несколько дней), попросил его, чтобы он сам указал на своего отца. И ребенок, протянув ручку, отчетливо сказал: «Вот мой отец!»

И теперь еще во дворце Орбицци, где жила семья этого благородного и ревнивого кавалера, есть часовня, построенная в память о чуде.

Флоренция была городом банкиров, где денег было больше, а лихоимства не меньше, чем в Падуе.

Антоний говорил в своих проповедях: «Проклятое отродье ростовщиков распространилось по всей земле, и зубы их ненасытны, как у львов: они жуют грязную пищу — деньги, раздирают на куски и беспрестанно пожирают имущество бедняков, вдов и сирот... Запомните хорошенько, ростовщики, что вы стали добычей дьявола, он завладел вами. Он завладел вашими руками, направив их к грабежу и отвратив от благотворительности; он завладел вашими сердцами, которые сгорают от жажды наживы и глухи к добру, он овладел вашим языком, всегда готовым ко лжи, мошенничеству и обману, так что вы больше не можете ни молиться, ни произносить честные слова. Ядовитые змеи жаждут крови, а вы так же жадно стремитесь к чужому добру. Бес жадности раздирает и расчленяет ваши сердца...»

Банкиры и ростовщики смеялись над этими словами, но наступил день, когда умер самый богатый и жадный из них. Покойника понесли в церковь для христианского отпевания, но на пути траурного кортежа встал Антоний. «Разве можно, — сказал он, — схоронить в святом месте человека, уже похороненного в аду? Если вы мне не верите, вскройте ножом его грудь — и вы не найдете сердца: оно там, где его богатства».

Толпа бросилась к дому скупого и нашла сердце мертвеца в несгораемом шкафу среди монет, чеков и закладных бумаг. После этого решили исследовать труп и сердца там не нашли.

Знаменитое чудо возвращения оторванной ноги изображено на одной их фресок Тициана, весьма известно и чудо убитого, а потом воскресшего юноши.

Трогателен также рассказ о ребенке, найденном мертвым в колыбели, когда его мать ушла из дома послушать проповедь святого.

Женщина в отчаянии вернулась в церковь, взывая о чуде, и Антоний успокоил ее, трижды произнеся такие слова: «Смотри, Бог покажет тебе свою доброту!» Когда она вернулась домой, она нашла ребенка играющим в камушки.

И наконец, мы дошли до последних дней его жизни, проведенных в городе, который с тех пор связан с его именем.

Падуя тогда была городом новым, только что восстановленным после пожара 1174 года. Рынки процветали, падуанские шерсть и лен славились по всей Италии, росла известность университета, основанного в 1222 году, в городе было множество студентов, сильная армия, приток новых богачей и аристократов был весьма значительным. Но возникли также и секты, и политическая борьба, и раздирающие общество амбиции, и войны между городами (особенно между Тревизо и Вероной). А когда кончали биться, предавались роскоши и удовольствиям. Вся область, так называемая Тревизианская Марка29 прославилась под именем «Любовной Марки». Но, как обычно, господа отдавались балам, званным обедам, турнирами, верховой езде, ухаживаниям и порокам, а народ мучился, влача жалкое существование в трущобах.

Когда Антоний прибыл туда,— «сильный в действиях и словах», как писал летописец,— шел 1229 год, и его жизнь уже близилась к концу.

Он читал там проповеди во время Великого поста, и это проповедничество, по словам одного из самых авторитетных ученых, занимающихся духовным наследием св. Антония, «является христианским возрождением Падуи, ее духовным возрождением» и «занимает выдающее место в истории Западной Церкви». Действительно, это был первый Великий пост с непрерывными ежедневными проповедями, которые запомнились всем, это было новшество, которому суждено было получить грандиозное развитие в последующие века».

После первых же проповедей оказалось, что ни одна церковь не могла вместить толпу, которая, по оценкам первых биографов, достигала около тридцати тысяч слушателей. Нужно было выйти на площади.

Приток верующих, желающих занять удобное место, начинался уже ранним утром, практически ночью. Определенные места всегда отводились епископу и его духовенству. Слушатели собирались со всей Тревизианской Марки. Когда наступал час проповеди, торговцы закрывали свои лавки, и целый город замирал в ожидании слова святого — слова, которого и боялись, и любили. Он говорил о Боге, осуждал пороки, призывал к добру, упоминал о самых насущных нуждах города.

До сих пор сохранилось постановление мэра Падуи от 25 марта 1231 года, по которому ни один должник не может быть заключен в тюрьму, если будет доказано, что неуплата долга происходит не изза мошенничества и что незадачливый должник готов заплатить своим имуществом. Внизу под документом, являющимся важным достижением в области общественного права, читаем буквально следующее: «По ходатайству преподобного брата, блаженного Антония, духовника Ордена младших братьев».

После проповеди целый день посвящался исповедям, которые доводили Антония буквально до изнеможения. Именно он ввел в практику исповедь по случаю проповеди, и это позволило воспринимать обычные исповеди совершенно поновому.

«Если ты каждый день пьешь яд грехов,— объяснял он,— то каждый день должен принимать противоядие исповеди».

В течение всего периода Великого поста постоянно происходили чудеса превращения и выздоровления.

Один из наиболее интересных эпизодов, дошедших до нас,— это случай с грешником, который не смог даже рассказать Антонию о своих грехах — настолько он был потрясен услышанной проповедью. Тогда он вышел, смущенный, чтобы сначала написать все на бумаге. Потом вернулся и дрожащей рукой протянул ему листок, на котором смиренно описал свои грехи.

Антоний взял его, и по мере того, как он его читал, строчки исчезали одна за другой до тех пор, пока лист снова не стал чистым. Тогда он произнес отпущение грехов кающемуся, возвратив ему этот листок, который стал как бы материальным знаком обретенной невинности.

Закончился этот изнурительный Великий пост. Освидетельствование мощей святого, произведенное несколько лет тому назад, в 1981 году, подтвердило утверждение старинных биографов: Антоний «умер от потери сил в результате слишком напряженной работы, скудного питания и отсутствия отдыха». После Великого поста святой удалился во францисканский скит, находящийся в местности Кампосампиеро.

Он пожелал, чтобы ему построили скит в скиту, и попросил одного своего благородного друга из этих мест построить маленькую подвесную келью со столиками и циновками в ветвях гигантского орехового дерева, где он провел в молитвах свои последние дни.

Теперь этого дерева больше нет, но растет несколько ореховых деревьев, выращенных из пересаженных отростков того дерева.

Говорят, что у этих деревьев есть одна странная особенность: они распускаются не как все другие ореховые деревья, а только в первые тринадцать дней июня, когда готовятся отмечать праздник святого, жившего когдато среди этих ветвей. Так написано в его древнем жизнеописании.

К этим последним годам его жизни относится изящное изображение, так часто представленное в иконографии: однажды его видели коленопреклоненным в своей келье, на открытой книге, лежавшей перед ним, стоял ребенок, который ласкал и обнимал его, а растроганный Антоний прижимал его к себе.

Говоря о Рождестве, святой пишет в своих «Наставлениях»: «Среди многих причин, по которым Бог соблаговолил явиться к нам в виде ребенка, я выбираю следующую. Если ты обидишь ребенка, если позволишь себе обращаться с ним грубо или даже побьешь его, но потом подаришь какойнибудь цветок, словом, чтото красивое, он забудет все и побежит обнять тебя.

И также, если ты, совершив смертный грех, оскорбишь Иисуса, каким бы страшным ни было это оскорбление, достаточно преподнести ему цветок раскаяния, розу исповеди, орошенную слезами, чтобы он сейчас же забыл обиду, простил тебе вину и пришел обнять и поцеловать тебя».

Когда он писал эти слова, ему, конечно, приходил на память тот нежный свет, которым присутствие Ребенка озарило его темную келью.

Мурильо оставил нам одно из самых прекрасных живописных толкований этой встречи, его картина хранится сейчас в Севильском соборе.

В одном из своих произведений, посвященных путешествиям по Испании, Эдмондо Де Амичис, известнейший автор книги «Cuore» («Сердце»), так рассказывает о впечатлении, которое он испытал перед этим изображением:

«Мне показалось, что разорвалось покрывало, застилающее мой рассудок, я почувствовал бесконечную веру в то, чего до того времени скорее желал, не будучи уверенным, что это существует на самом деле; мое сердце разрывалось в порыве величайшей радости, ангельской нежности, безграничной надежды. И из глаз моих рекой потекли слезы».

Конечно, чувство — эта еще не вера, как нельзя назвать верой трогательную привязанность, которые многие испытывают по отношению к этому святому, даже по прошествии стольких лет после его религиозной деятельности.

А между тем, взгляды многих верующих обращены именно к нему, святому Антонию, который на смертном одре с волнением говорил окружающим его людям: «Я вижу Господа моего!»

А наша вера во многом опирается на видение святых.

В гимне, сочиненном в честь святого сразу же после его смерти, мы читаем: «Если ты просишь чуда, то сразу же отступают смерть, заблуждения и несчастья. Больные выздоравливают, море успокаивается, цепи рвутся.

Желания молодых и старых исполняются: они вновь обретают движение конечностей, находят утерянные вещи. Исчезает опасность, проходит нищета. Пусть расскажут обо всем этом те, кто знает, и пусть говорят главным образом падуанцы...»

И на протяжении всех семи веков христианский народ непрестанно взывает к этому своему покровителю, которого Папа Лев XIII назвал «Святым всего мира».

Антонио Сикари. Портреты Святых


Антоний Падуанский, OFM Учитель Церкви, Священник:

Родился в Лиссабоне, Португалия, в 1195 году; умер в Падуа, Италия, 13 июня 1231 года; канонизирован в 1232 Папой Григорием IX; объявлен Учителем Церкви Папой Пием XII в 1946.

«Считайте, что каждый день для вас - первый --как будто-- начало; и всегда действуйте с тем же старанием, как и в первый день, когда вы начали». --Святой Антоний Падуанский.

В пятнадцатилетнем возрасте Фердинанд де Булоэс (Ferdinand de Bulhoes), сын дворянина при дворе короля Альфонсо II, стал бенедиктинским монахом в Сан Винченте, пригороде Лиссабона. Обучали его священники лиссабонского кафедрального собора, которые оказали на него сильное влияние. В 1212 Фердинанд переехал в небольшой монастырь Санта Круз в Коимбру (Santa Cruz, Coîmbra), так как визиты друзей стали ему докучать. В Коимбре Фердинанд получил прекрасное образование у учителей из Монпелье, Тулузы и Парижа. Они преподавали ему уроки по Св. Писанию, чтобы он мог противостоять еретикам. Рукоположили его в 1219 или 1220 году.

Он прожил тихой жизнью каноника в Коимбре 8 лет, когда Дон Педро из Португалии в 1220 году привёз из Морокко останки францисканских новомучеников. Прослышав о их славной кончине, Антоний зажёгся миссионерским рвением, которое не могло быть применено, если бы он оставался каноником. Своё желание он открыл нескольким францисканцам, приехавшим в монастырь. С их одобрения он присоединился к ордену францисканцев в Оливаресе в 1221 и принял имя Антоний в честь величайшего патриарха монахов, аббата Антония.

Таким образом, в возрасте 26 лет, вдохновлённый памятью о пяти францисканцах, которых он повстречал незадолго до того, как они приняли венец мученичества, он отплыл в Сеуту, Морокко (Ceuta). Целью он перед собой поставил обратить мусульман в христианство, но иногда даже святые не могут отличить свою волю от воли Бога. Бог, однако, всегда устраивает так, чтобы мы смогли осознать наши ошибки. Для Антония вмешательство Бога вышло тем, что его тело предало его по прибытии в Морокко - он заболел так, что у него не оставалось выбора, кроме как вернуться домой.

По пути в Португалию шторм прибил его корабль к берегам Сицилии и он высадился в Мессине. Оттуда он отправился в Ассизи, где в 1221 году проходило последнее в истории ордена собрание всех членов ордена. Брат Элиас, главный викарий, председательстовал на собрании вместе со святым Франциском, сидящим у его ног. По окончании собрания братья вернулись каждый по своим постам, только бедному Антонию было некуда ехать.

Однако, когда он попросил разрешения обосноваться в одном из монастырей Италии, то встретился с трудностью, связанную с его болезнью. В конце концов его назначили, из одного сострадания, в сельский хоспис в Сан Паоло возле Форли рядом с Болоньей, решение, принятое исходя из плохого состояния его здоровья. Похоже, что там он жил как отшельник, а назначили его работать на кухне. Здесь он старался с величайшим смирением, где никто и не подозревал о его талантах и образованности, среди группы простых необразованных монахов. Однажды, однако, по случаю рукоположения, когда приехало много монахов-доминиканцев, возникло недоразумению по поводу того, кто должен выступать. Францисканцы, естественно, ожидали, что один из доминиканцев встанет за кафедру, так как их знали как хороших ораторов. Доминиканцы, с другой стороны, приехали неподготовленными, думая, что говорить будут францисканцы.

В такой затруднительной ситуации настоятель обители, у которого среди скромных братьев не было никого подходящего для такого случая, позвал Антония, думая, что он лучше всего подойдёт, и попросил его говорить то, что Святой Дух вложит в его уста. «Но», отвечал Антоний, «моя задача - это мытьё посуды и натирание полов». Его возражения не были приняты, а проповедь произвела большое впечатление. Не только его глубокий голос и завораживающая манера, но и вся тема и сущность его рассуждения и трогающее красноречие завоевали внимание слушателей.

Брат Грациан, священник провинции, отправил Антония проповедовать Евангелие в Ломбардию. С этого момента его умения использовались Церковью в полной мере. Хотя Антоний и не принял мученическую смерть от исламистов, он стал мучеником Слова, мучеником дороги, мучеником толпы. Новости о его способностях достигли святого Франциска, который разрешил ему преподавать теологию по всем монастырям ордена, назначив его первым лектором по теологии. Приняв пост преподавателя в университетах Монпелье и Тулузы, он смог открыть свой дар проповедника в полной мере.

В 1226 году, после посещения собрания в Арле (Arles), Франция, и проповедей в Провансе, Антоний вернулся в Италию и стал посланником при Папе Григории IX. При папском дворе его проповеди стали называть «бриллиантовой обложкой Библии» и его назначили читать проповеди по праздникам.

30 мая 1227 он стал настоятелем Эмилии или Романьи, что потребовало от него постоянных разъездов по монастырям округа. В эти три года он записал свои «Воскресные проповеди». В июне 1230 года он получил от Папы привилегию на собственные проповеди. С этого момента Антоний обосновался в монастыре Святой Марии в Падуа. В ту зиму он составил свою проповедь о святых.

Он отлично знал Библию, а его проповеди производили сильное впечатление как на эрудита, так и на необразованного человека, говорил ли он против ложной доктрины или на какие-то другие темы. Он был силён и бесстрашен, безжалостный к угнетателям беззащитных и к продажному духовенству. В Бурже, Франция, после проповеди верным Антоний повернулся к архиепископу и открыто упрекнул его в грехах. Он боролся против долговых тюрем и ростовщичества, за справедливость. (Его последним публичным поступком была поездка в Верону, чтобы освободить заключённых).

При жизни его называли «молот еретиков». Несмотря на хрупкое телосложение, Антоний был одним из самых ярких проповедников XIII столетия. Казалось, что благодаря своей неповторимой индивидуальности он мог убеждать грешников обратиться к Богу. Он проповедовал в переполненных церквях, магазины закрывались, люди ждали всю ночь, чтобы послушать его, а здания церквей были слишком малы, чтобы вместить всех желающих; а когда он приходил, его слова ломали барьеры апатии и недоверия.

Антоний излучал святость, иногда самый его вид заставлял грешников бросаться на колени. Это был человек с изумительной памятью, с сильной энергетикой и неповторимым голосом. Одна женщина, которой муж запретил приходить на его проповеди, распахнула окна своей спальни, так что речь его, хоть и была в отдалении, заполнила комнату, а её муж, потрясённый тем, что показалось ему чудом, был тронут до глубины души словами Антония.

После смерти святого Франциска, он и Адам, английский монах, выступили против отхода от францисканского аскетизма. Он заболел водянкой и в 1231 году отправился с двумя братьями на отдых в леса Кампосанпьеро. Здесь он поселился в келье, что была построена под ветвями дерева - грецкого орешника. Святой Антоний умер в монастыре Бедной Клары в Арселле (Arcella) по пути назад в Падуа в возрасте 36 лет.

Тексты многих его проповедей сохранились. Церковь присвоила ему титул «Учитель Церкви» из-за его проповедей и толкований Библии.

Сёстры из Бедной Клары попросили разрешения получить тело Антония, но оно покоится ныне в церкви Пресвятой Девы в Падуа. Величественная базилика была заложена спустя год после его смерти. Специально для того, кто хотел работать в Морокко, купол у здания и колокольня выполнены в стиле арабского минарета. Гробница Антония находится за алтарём часовни в его честь в северном крыле базилики ди Сант Антонио, где на стенах находятся девять прекрасных рельефов. Его тело было перенесено сюда в 1263, в год, когда его нетленный язык и две кости были отделены от тела. В этом месте, куда устремляется множество паломников, происходило множество чудес. Много легенд связывают с его именем, а он сам остаётся среди самых почитаемых средневековых святых (At*****er, Benedictines, Bentley, Delaney, Encyclopedia, Farmer, Gill, Gilliat-Smith, Walsh, White).

В искустве святого Антония изображают молодым францисканцем, держащим младенца Иисуса, что является представлением эпизода, когда его дух видели держащего и разговаривающим с младенцем Иисусом (White). Антоний обычно изображается в виде розовощёкого юноши с густыми волосами, однако современник описывал его так: «Как и все испанцы, он был смуглым. Ростом он был ниже среднего и полноват. Кожа его была темна и груба вследствие аскетизма всей его жизни и болезней, которыми он страдал». В 1981 году его могилу открыли, чтобы осмотреть останки. Можно сказать, что у Антония было вытянутое лицо с глубоко посаженными глазами и длинные худые руки. Состояние его костей указывает на ограниченное питание (из-за частых и длительных постов) и усталость, вызванную пешими путешествиями.

Иногда его изображают (1) с лилией (символ его познаний в Писании согласно White) и книгой; (2) с пламенем в левой руке или на груди и книгой; (3) с крестом и ребёнком на книге (Roeder); или (4) держащим зерно, что напоминает о чуде, которое он произвёл. Однажды он спас поле, засеянное зерном от поедания птицами, а в другой раз спас обильный урожай, когда его потоптали люди, пришедшие его послушать на поле (White).

На старых картинах Антоний проповедует рыбам в Римини (история, рассказанная в Fioretti подобно Франциску с птицами) или освящает мула, который сразу же преклоняется перед ним, отвергая сноп сена. Цель этих рассказов - показать то, что животные оказываются более восприимчивыми к живому Слову Божиему, чем некоторые люди. Некоторые средневековые художники предпочитают изображать Антония в орешнике в память о его отшельничестве и о почитании его святым Бонавентурой. Лимбургские братья изобразили Святого Антония, атакованного бесами.

Антоний - покровитель бедных и угетённых, милостыню, подаваемую по его ходатайству, называют «хлебом святого Антония» [см. Молитвы к святому Антонию, объясняющими этот и другие обычаи, связанные с святым]. Такая благотворительность по отношению к нуждающимся процветает и по сей день, особенно в странах Третьего мира. На Сицилии в его день выпекают огромные хлеба в форме короны (Farmer).

Он также покровитель беременных женщин, урожаев, Бразилии, Падуа и фламандских мужчин (White). Его имя часто призывают, чтобы найти потерявшиеся вещи:
«Saint Antony, Saint Antony, please come around.
Something is lost and needs to be found.»
Возможно, это пошло от случая, когда послушник убежал с Псалтырем, который использовал Антоний и когда тот был вынужден был вернуть его, когда увидел видение (White).

Источник: Католический Петербург

Мы на Facebook
Закрыть

Прочитано: 22204

[ Вернуться назад ]

http://runetki.sexy/
Навигаци
 
Последнее добавленное
 
На правах рекламы
 


Полезные статьи

  • В поисках свадебного фотографа